- <Это не ваша забота, - сказал молодой янки. - Я предупрежу наших военных, что вышел в море на свой страх и риск>. - <Нет, - ответил я. Все равно я не поведу вас. У меня нет дел в Ки Весте, я хожу под кубинским флагом, и мне очень не хочется сообщать вашим родным о времени вашей гибели>. - <Я хорошо уплачу вам, а что касается моей гибели, то это моя забота, а не ваша; смерть как любовь - здесь нельзя советовать. А уплачу я вам достаточно>. Тот молодой янки говорил на кастильяно очень плохо, с акцентом, у них ужасный акцент, у всех северян, и я не очень понял его слова о смерти и любви, я понял только, что он сулит мне деньги, и этого было достаточно. <Иди, - сказал я ему, - иди отсюда, янки. Я не бич, который продается за зелененькую, я кубинский капитан Грегорио Фуэнтес Бетанкур, запомни это>. Янки, впрочем, не обиделся. <Напиши мне твою фамилию>, - попросил он. <Это очень просто запомнить, - ответил я, Грегорио Фуэнтес Бетанкур, у меня простое имя, даже ребенок запомнит>. <Ты живешь в Гаване?> - <Нет, в Кохимаре, в десяти милях от нашей столицы. А что?> - <Ничего, - ответил янки, - просто мне очень интересно знать, где живет такой строгий, но справедливый капитан, который выучил наизусть весь морской кодекс>. Я назвал ему номер той халупы, где я жил тогда, и он записал в свою книжечку мое имя и адрес, а потом сказал: <Может, ты, не нарушая морского кодекса, объяснишь мне, как следует идти в Ки Вест при такой погоде?> - <При такой погоде не следует идти в Ки Вест>. - <Это я уже слышал. Но если представить себе идиота, который решил идти в Ки Вест, как он должен прокладывать маршрут?> Я его спросил: <Ты хоть карту умеешь читать?> Он ответил, что немножко читает карту, но когда я начал объяснять ему, какие банки стоит обойти во время норд-веста, чтобы не сесть на мель, и где - возле островов в океане - есть рифы, особенно опасные во время отливов, и он отмечал все это на своей карте, я понял, что молодой янки знает толк в море.

Утром ветер по-прежнему трепал небо, но маленькой лодчонки возле меня не было.